Павич Милорад / Внутренняя сторона ветра

   Милорад Павич.
    Внутренняя сторона ветра
 
 
      С-П. Издательство "Азбука", 1999
 
 
      Роман о Геро и Леандре
 
      Милорад  Павич родился в  1929 году в Белграде. Сербский поэт. прозаик,
 филолог, историк. Рано  выучил французский,  английский, немецкий и русский.
 Свой первый рассказ  опубликовал по-французски, а в 1947 году издал сербскую
 вариацию  на  тему  пушкинской  "Полтавы".  В  1949--1953  годах  учился  на
 философском факультете,  с  1954 года  работал  в  газетах, писал о сербской
 поэзии,  переводил  стихи  с  французского  и  немецкого,  служил  в  армии,
 переложил   на  сербский   "Евгения  Онегина".  Автор  научных   монографий,
 нескольких поэтических и прозаических  сборников ("Железный занавес".  1973;
 "Кони Святого  Марка",  1976: "Русская  борзая",  1979:  "Новые  белградские
 рассказы", 1981).  четырех  романов  ("Хазарский  словарь",  1984;  "Пейзаж,
 нарисованный  чаем".  1988;  "Внутренняя  сторона  ветра". 1991:  "Последняя
 любовь в Константинополе". 1994), а также пьесы ("Вечность и еще один день",
 1993).  Роман "Хазарский словарь"  стал мировым бестселлером. С  "серьезной"
 литературой такое случается не  столь часто. Произведения  переведены  более
 чем  на  сорок языков.  По-русски  выходили  рассказы  в сборнике  "Набросок
 сценария  со  счастливым  концом"  (М.,  1984),  романы "Хазарский  словарь"
 ("Иностранная  литература",   1991,  No3)  и   "Пейзаж,  нарисованный  чаем"
 ("Согласие",  1991, No6--7). пьеса "Вечность  и еще один день" ("Иностранная
 литература". 1995. No7).
      Профессор университетов в Белграде и  Нови-Саде, член Сербской Академии
 наук и искусств.
 
 
 
 
 
 ЛЕАНДР
 
 
      Он  был  половиной  чего-то.  Сильной,  красивой и  даровитой половиной
 чего-то, что, возможно, было еще  сильнее, крупнее  и красивее его. Итак, он
 был волшебной половиной чего-то величественного и  непостижимого. А она была
 совершенным  целым.  Небольшим,  неопределившимся,  не  очень   сильным  или
 гармоничным целым, но целым.
 
 
 
 1
 
      --  У будущего  есть одно  большое достоинство: оно  всегда выглядит  в
 реальности не так, как себе его представляешь, -- говорил отец Леандру.
      В то время Леандр был еще  не вполне сложившимся  юношей, он все еще не
 знал грамоты, но был красив. Леандром его пока  никто не называл, это пришло
 позже, а мать  заплела его  волосы, как плетут голландское  кружево, чтобы в
 дороге не нужно было причесываться. Провожая его, отец сказал:
      -- У  него такая красивая,  длинная  шея, как  у лебедя; не дай  Бог от
 сабли погибнет.
      И Леандр запомнил  эти слова на всю жизнь. В роду  Чихоричей все, кроме
 отца  Леанд-ра,  из  поколения  в поколение  были строителями,  кузнецами  и
 пасечниками.  Чихоричи  осели  на  Дунае  под  Белградом,  переселившись  из
 Герцеговины, из  того  края, где  пению в церкви  учат раньше, чем азбуке, и
 откуда воды стекают в два  разных моря: с одного ската крыши дождь сливается
 на запад -- в Неретву и затем в  Адриатику, а с  другого  на восток -- через
 Дрину в Саву и Дунай и попадает в Черное море. Только отец Леандра  пошел не
 в свою породу -- о том, чтобы строить, не хотел и слышать.
      --  Стоит оказаться в Вене или в Будиме, среди всех этих домов, которые
 теперь понастроили, себя не помню  и,  только выйдя на берег Дуная, где щука
 глупее всего в феврале, понимаю, где я и кто я.
      Однако  Чихоричи ничего  не  знали о  том,  где  проводит время  и  чем
 занимается  их отец, чем кормится их семья. Он  говорил им только, что живет
 благодаря  воде  и  смерти,  потому  что  живут всегда  благодаря смерти.  И
 действительно, отец Леандра приходил домой поздно, весь мокрый, то  с Дуная,
 то с Савы, что  всегда  нетрудно  было определить,  ведь  каждая река пахнет
 по-своему.  И  всегда в полночь, все еще мокрый, чихал десять раз, как будто
 считал.
      Леандр, который в детстве носил  имена  Радача  и Милько, с  малых  лет
 учился  на  примере  деда и  дядьев  строительному делу, продолжая  семейное
 ремесло.  Он  был  хорошим плотником и  каменотесом,  особенно  по  мрамору,
 помогал при похоронах икон,  а кроме того, у него был врожденный дар легко и
 быстро  украсить  картинками  пчелиный улей или поймать рой пчел.  Если в те
 времена, когда они  еще жили в Герцеговине, случалось,  что в  жару во время
 летнего  поста нужно было идти на реку, находившуюся на  расстоянии двадцати
 ружейных выстрелов, всегда посылали Леандра, и только ему удавалось наловить
 рыбы,  выпотрошить  ее,  набить крапивой  и  принести  домой,  пока  она  не
 протухла.  Позже, во время одного из своих путешествий, он увидел и навсегда
 запомнил, как в знак памяти о деспоте  Джурдже Бранковиче привозили на Авалу
 хлеб,  замешенный  на  дунайской  воде  и  освященный  в  смедеревском храме
 Пресвятой Богородицы. Весь  путь от  Дуная до  Авалы  был  разделен на этапы
 между верховыми гонцами, которые,  передавая хлеб из  рук в руки, доставляли
 его  так быстро, что он еще теплым достигал  застолья деспотов на  горе, где
 его ломали на куски и делили между присутствовавшими вместе с солью, добытой
 под Жрновом.
      -- Все мы строители, -- говорил Леандру, обычно за ужином, дед Чихорич,
 -- но нам для работы дается необыкновенный мрамор: часы, дни и годы; а сон и
 вино -- это раствор.